Великий Павлов

Великий Павлов

Сообщение oskar » 25 фев 2012, 14:56

Первостепенное значение для психологии имеют основные принципы, лежащие в основе учения И. П. Павлова о высшей нервной деятельности. Принципы эти следующие.

Принцип детерминизма, или причинной обусловленности, высшей нервной деятельности. И. П. Павлов рассматривал животный организм не как замкнутый в самом себе и внутри себя находящий все необходимое для его жизнедеятельности, а в единстве с окружающей этот организм средой. Эта среда — необходимое условие существования организма: она закономерно определяет всю деятельность организма во всей ее сложности и многообразии. Деятельность организма строго закономерна. Эта закономерность обусловливается очень точным приспособлением организма к внешнему миру. Без такого приспособления животное перестало бы существовать.

«Если бы животное вместо того, чтобы направляться к еде, отстранялось от нее, вместо того, чтобы бежать от огня, кидалось в огонь и т. д. и т. д., оно было бы так или иначе разрушено. Оно так должно реагировать на внешний мир, чтобы всей ответной деятельностью его было обеспечено его существование» (И. П. Павлов).

И. П. Павлов показал, что механизмом такого приспособления являются рефлексы. Принцип рефлекторной деятельности он распространил на самые высшие формы приспособления организма к внешней среде, в том числе и на высшую нервную деятельность. Его учение об условных рефлексах доказало, что все, в том числе и самые высшие, формы психической деятельности являются не спонтанными (возникающими и существующими сами по себе, независимо от других явлений), а причинно обусловленными, представляют собой не что иное, как сложнейшие условные рефлексы.

Применение учения И. П. Павлова к изучению психических явлений показывает, что условнорефлекторную природу имеют так называемые произвольные действия человека, что механизм условных рефлексов лежит в основе таких психических процессов, как память и внимание, что и высшая форма человеческой психики — мышление — представляет собой сложные цепи условных рефлексов, которые образуются во второй сигнальной системе.

Принцип анализа и синтеза. Приспособление организма к окружающей среде возможно только в результате точного разложения и выделения нервной системой животного воздействующих на нее сложных раздражений. И. П. Павлов показал, что «усложнение связи животного организма с окружающим миром, все более разнообразное и более точное приспособление к внешним обстоятельствам, более совершенное уравновешивание организмов внешней среды идет параллельно и неразрывно с этой все прогрессирующей анализаторною деятельностью нервной системы». В основе ощущений и восприятий лежит, таким образом, сложная и специфическая деятельность анализаторов.

Кору головного мозга И. П. Павлов представлял себе как сложнейшую систему анализаторов, помогающую разлагать внешние воздействия на тончайшие элементы, без чего было бы невозможно дифференцированное приспособление организма к среде.

Однако в коре головного мозга осуществляется не только анализ, но и синтез внешних раздражений. Условные рефлексы в равной степени основаны как на анализе, так и на синтезе. Образование условного рефлекса «прежде всего есть акт синтеза».

Учение И. П. Павлова об анализирующей и синтезирующей деятельности коры больших полушарий головного мозга является основой для правильного материалистического понимания механизмов различных видов умственной деятельности человека.

Принцип системности. И. П. Павлов рассматривал кору больших полушарий головного мозга не только как сложнейшую «мозаику», состоящую из бесчисленной массы отдельных нервных пунктов с различной физиологической ролью,^до и как определенную систему, в которой постоянно совершаются процессы объединения деятельности этих различных пунктов. Благодаря системности в деятельности коры животный организм представляет собой не механическую сумму многочисленных анализаторных приборов, а целую структуру. Всякое новое местное воздействие внешней среды на эту систему дает себя знать во всей системе и вызывает в огромном большинстве случаев не местную, а общую реакцию всего организма.

Образуемые в течение жизни животного условнорефлекторные временные связи благодаря системности являются не разобщенными, а всегда связанными в той или другой степени со всеми другими рефлексами.

И. П. Павлов показал и механизм осуществления этой системности в коре больших полушарий головного мозга в виде образования более или менее сложных динамических стереотипов нервной деятельности.

Принцип структурности. И. П. Павлов показал, что высшая нервная деятельность в определенной степени обусловлена структурой мозга. Процессы высшей нервной деятельности в коре больших полушарий головного мозга не только зависят от характерных их особенностей внешних раздражений, но и обусловлены строением мозга. По словам И. П. Павлова, мозг работает по принципу структуры, «т. е. расположения действий силы в пространстве, приурочения динамики к структуре».

Учение И. П. Павлова об обусловленности процессов высшей нервной деятельности структурой мозга кладет конец попыткам отрывать психику от мозга, рассматривать ее как какую-то «неуловимую силу», парящую над нервной системой, способную проявляться в организмах независимо от особенностей строения их нервной системы.

Принцип структурности ставит перед психологией задачу при изучении психических процессов соотносить их с особенностями строения мозга и с обусловленными этим строением процессами высшей нервной деятельности.

Учение И. П. Павлова о законах высшей нервной деятельности является диалектическим в своей сущности. И. П. Павлов понимал совершающиеся в мозге процессы в их развитии, становлении, взаимосвязях, в их внутренней противоречивости. Им раскрыты эти процессы как совершающиеся всегда на основе борьбы противоположностей. Процессы возбуждения в коре головного мозга всегда развиваются одновременно и в связи с противоположными им процессами торможения. Процессы возбуждения и торможения постоянно переходят один в другой. Анализирующая деятельность коры всегда связана с синтезирующей, одна невозможна без другой. Иррадиация нервных процессов в коре головного мозга сопровождается процессами концентрации нервного возбуждения или торможения и т. д.

Диалектико-материалистический подход И. П. Павлова к пониманию сущности процессов высшей нервной деятельности помогает психологии в изучении психической деятельности человека, как подчиненной законам материалистической диалектики.
Аватар пользователя
oskar
 
Сообщений: 29
Зарегистрирован: 05 ноя 2011, 23:34

Re: Великий Павлов

Сообщение lyderator » 25 фев 2012, 15:07

Єто не тот Павлов которого рассрелял Сталин?
Аватар пользователя
lyderator
 
Сообщений: 16
Зарегистрирован: 13 янв 2012, 19:26

Re: Великий Павлов

Сообщение caban » 25 фев 2012, 15:32

lyderator писал(а):Єто не тот Павлов которого рассрелял Сталин?
нет єто тот который заболел на семинаре


Павлов органически не принимал сталинский режим. Человек смелый (демонстративно носил царские награды, посещал церковные службы) в 20-е-30-е годы он неоднократно протестовал (в письмах к руководству страны) против произвола, насилия и подавления свободы мысли в СССР и, в частности, в Ленинграде.1) Независимость и критичность мышления, подавление того, что он называл «рефлексом рабства», Павлов считал непременным условием не только научного творчества, но и всех форм гражданской жизни. Особенно резко он выступал против кампаний репрессий, которые волнами захлестывали «колыбель Октября» с первых послереволюционных дней. Мировая известность Павлова защищала его в тяжелых условиях, в которых оказалась отечественная наука и жизнь ученых в те годы.

В декабре 1934 г., через три недели после убийства СМ. Кирова, лауреат Нобелевской премии И.П. Павлов направил следующее письмо в Совнарком:

«...мы жили и живем под неослабевающим режимом террора и насилия. Тем, кто злобно приговаривает к смерти массы себе подобных и с удовольствием приводит это в исполнение, как и тем насильственно приучаемым участвовать в этом, едва ли возможно остаться существами чувствующими и думающими человечно. И с другой стороны. Тем, которые превращены в забитых животных, едва ли возможно сделаться существами с чувством собственного человеческого достоинства. Когда я встречаюсь с новыми случаями из отрицательной полосы нашей жизни (а их легион), я терзаюсь ядовитым укором, что оставался и остаюсь среди нее. Не один же я так чувствую и думаю. Пощадите же родину и нас» (цит. по: Советская культура. 1989. 14 января).

http://www.hrono.ru/biograf/bio_p/pavlov_ip.php
Аватар пользователя
caban
 
Сообщений: 91
Зарегистрирован: 06 фев 2012, 20:32

Re: Великий Павлов

Сообщение lyderator » 25 фев 2012, 15:41

В 1904 году Павлов был награжден Нобелевской премией по физиологии и медицине "за работу по физиологии пищеварения, благодаря которой было сформировано более ясное понимание жизненно важных аспектов этого вопроса".

На протяжении всей своей научной жизни Павлов сохранял интерес к влиянию нервной системы на деятельность внутренних органов. В начале XX века его эксперименты, касающиеся пищеварительной системы, привели к изучению условных рефлексов. Впервые удалось экспериментально доказать, что работа желудка зависит от нервной системы и управляется ею.

До конца своей жизни оставался глубоко верующим православным человеком.

http://www.hrono.ru/biograf/bio_p/pavlov_ip.php
Аватар пользователя
lyderator
 
Сообщений: 16
Зарегистрирован: 13 янв 2012, 19:26

Re: Великий Павлов

Сообщение caban » 25 фев 2012, 16:03

http://aspirin.by/nervnaya-sistema/uche ... shchee-vre


Вспомним примечательный факт. Шел декабрь 1935 г. Иван Петрович Павлов был болен. В те дни в Ленинграде проходила конференция невропатологов и психиатров. Зная о недомогании великого физиолога, участники конференции и не полагали, что он явится перед ними. Но к всеобщей их радости И. Павлов пришел и сделал доклад:
«Уважаемые товарищи! Хотя вчера со мной приключилось нечто экстренное и, пожалуй, довольно тяжелое, так что я чувствовал себя не совсем в «своей тарелке», что называется, однако я счел необходимым сюда явиться. Почему? Потому, что считал, что для такой важной научной проблемы, как сон — и житейский, и клинический, — мое слово не лишено значения и потому, что я над явлениями сна думаю — и не один, а в компании со своими сотрудниками — целых 35 лет, изучая высшую нервную деятельность собак. Мы встречались с явлениями сна уже на первых порах нашей работы и не могли его специально не исследовать, так что в этом отношении я имею право говорить».
Можно представить то чуткое внимание, с каким слушал зал этого труженика науки, учение которого отвоевало у природы секрет сна.
Аватар пользователя
caban
 
Сообщений: 91
Зарегистрирован: 06 фев 2012, 20:32

Re: Великий Павлов

Сообщение oskar » 25 фев 2012, 16:17

В конце жизни Павлов сам поставил себе диагноз: отек коры головного мозга, подтвердившийся при вскрытии.
http://www.hrono.ru/biograf/bio_p/pavlov_ip.php

работал над проблемой мозга и нервной системы и умер от мозга от нервов
Знакомій почерк, ненарочного убийства, хотя кто знает.
Павлова ненавидели єто понятно, но известность и мировой престиж не давал волю єту ненависть не скрівать.
сколько таких Павловых в разных областях науки и гражданства погибло от рук ненвистников всего славянского, всего народного, всего сродного родной земле.
Аватар пользователя
oskar
 
Сообщений: 29
Зарегистрирован: 05 ноя 2011, 23:34

Re: Великий Павлов

Сообщение cometa » 25 фев 2012, 16:25

lyderator писал(а):Єто не тот Павлов которого рассрелял Сталин?
А второго за что расстреляли?
Аватар пользователя
cometa
 
Сообщений: 37
Зарегистрирован: 05 ноя 2011, 23:32

Re: Великий Павлов

Сообщение oskar » 25 фев 2012, 17:47

Знал, что приняв приписанную ему Сталиным вину, будет любыми средствами её "искупать".

http://webcache.googleusercontent.com/s ... B8&ct=clnk
Аватар пользователя
oskar
 
Сообщений: 29
Зарегистрирован: 05 ноя 2011, 23:34

Re: Великий Павлов

Сообщение lyderator » 25 фев 2012, 17:57

Когда Алексей Максимович заговорил о том, что у нас "на тысячах строек перековываются миллионы людей", то Иван Петрович, по записи его сына Владимира, "нетерпеливо заерзал в кресле и закряхтел: "Ну, ну и что же? А по мне так много говорят о новых фабриках, о пятилетках, что мне думается другое. Видится мне, что как раз люди обслуживают все это дело, а сами-то они, люди, остаются на втором плане. Понятно, что государство состоит не из машин, а из людей. Чтобы быть полезным государству, человек должен представлять собой гражданина с чувством собственного достоинства. Только такие люди, с твердыми принципами и непоколебимыми взглядами могут принести пользу".

http://webcache.googleusercontent.com/s ... B8&ct=clnk

Восторженно относилась на Западе к живому русскому классику научная молодежь. Когда он приехал в Кембридж, студенты купили в магазине игрушек большую собаку, украсили ее резиновыми пробками, стеклянными трубками и другими приспособлениями, а затем спустили его на веревке прямо в руки получавшему почетный диплом доктора Павлову. Он неоднократно говорил, что это самая великая честь, которая когда-либо была ему оказана: "подумайте, даже английские студенты знают о моей работе".

В его лабораторию стекались молодые энтузиасты из различных стран. Воспитанный на идеалах русского освободительного движения Павлов презирал шовинизм. Своим учителем он неизменно считал еврея Ф.Циока. Никому из своих учеников он так не доверял как армянину Орбели. В преддверии XV Международного физиологического конгресса в Москве хотел предложить президентство на конгрессе грузину Бериташвили.

Особенно досталось Ю.М.Конорскому. До войны он работал у Павлова, а после нее стал ведущим польским нейрофизиологом. Про него на сессии было сказано, что он "поплелся в хвосте за англо-американскими реакционерами" и попал "в болото шеррингтоновского идеализма"13.

Но не только в этом заключались расхождения между ними. Иванов-Смоленский рассматривал личность человека как рефлекторный механизм, игнорируя его переживания, его субъективный мир. Павлов резко возражал против этого, считая субъективный мир первой реальностью, с которой сталкивается познающий ум, и надеясь, что настанет время "законного брака" физиологии с психологией.

Тем самым был нанесен огромный ущерб делу великого ученого. Ставший после Павлова главой школы Орбели стремился поддержать ее научные и нравственные традиции. Он был низложен. Заклеймены все, кто развивал собственные взгляды на нервную регуляцию поведения. Пресечена разработка ряда важных направлений. Советская физиология стремительно откатывалась от переднего края мировой науки. Диктат нескольких "правоверных павловцев" определял какие лаборатории открывать, какие закрывать. Лишились всех должностей многие выдающиеся ученые.

Началась вакханалия в смежных науках. Примитивно понятое учение об условных рефлексах стало насаждаться в психологии и психиатрии, став преградой на пути изучения душевной жизни в норме и патологии. Огромен был ущерб, нанесенный практике медицины и воспитания. Повсюду требовалось лечить и учить "по Павлову". Научная молодежь нравственно растлевалась. Чтобы держаться на плаву, публиковаться, защищать диссертации и т.д. приходилось манипулировать набором ритуальных слов. Никого не интересовала убежденность в их правоте. Перед ней были образцы поведения старших. Помню атмосферу сессии. Горько было слушать как поносили Орбели, который пользовался всеобщей симпатией. Но когда Анохин заверил, что после выступления А.А.Жданова об искусстве ему стал ясен политический смысл собственной экспериментальной работы, нам казалось, что разыгрывается спектакль. Можно было бы предположить, что это капустник, если бы не пахло кровью. В воздухе носились флюиды 37 года.

Отобранные на Старой площади "актеры" играли в Московском Доме ученых фарс, придуманный Сталиным в 1949 году на сочинской даче

М.Г.Ярошевский

КАК ПРЕДАЛИ ИВАНА ПАВЛОВА

© М.Г.Ярошевский



Летним днем 1949 года Сталин прогуливался по роскошному саду хорошо законспирированной дачи в Сочи1.

Он ожидал вызванного им министра здравоохранения Ефима Ивановича Смирнова. Ефим Иванович был известен в годы Великой Отечественной войны как выдающийся организатор военно-медицинской и санитарной службы, позволившей вернуть в строй миллионы раненых. Для самого генерал-полковника Смирнова вызов к Сталину был неожиданным. К тому же Ефим Иванович чувствовал себя неважно. Он лечился в то время в санатории в Железноводске. Впрочем, и там продолжал работать, поскольку президент Академии наук Сергей Иванович Вавилов уговорил его выступить с докладом на юбилейном заседании, посвященном исполняющемуся в 1949 г. 100-летию со дня рождения И.П.Павлова. Вот он и сидел за текстом предстоящего доклада, перечитывал труды великого физиолога. Некогда, будучи студентом Военно-медицинской академии в Ленинграде, он слушал лекции И.П.Павлова и его ближайшего сотрудника Леона Абгаровича Орбели. Много знал о Павлове, о его независимом характере. Иван Петрович не принял однажды Молотова, пришедшего не в тот час, когда они условились встретиться. Лишь к Кирову у Павлова было особое отношение. Принимал его в любое время. Доверял ему. Павлову дорога была позиция Кирова — ученые сами должны определять, чем им заниматься. Никто не в праве вмешиваться в их творческие дела. Эта традиция прочно утвердилась в руководимых Павловым лабораториях. После Павлова ее поддерживал Орбели, назначенный по представлению Е.И.Смирнова начальником Военно-медицинской академии.

Орбели вел очень важные исследования, касающиеся изменения физиологических функций человека в экстремальных условиях, что имело оборонное значение. Честность и прямота суждений в сочетании с высоким демократизмом отличали отношения Орбели с окружающими. Ленинградским ученым запомнилось выступление Орбели в трудные дни 1937 года, когда на собрании руководимого им института он твердо сказал, что бдительность заключается не только в том, чтобы найти виновных, но и не считать ими невиновных.

Но вернемся к лету 1949 года, когда Е.И.Смирнов в железноводском санатории готовил доклад к столетию И.П.Павлова. Эту работу прервал звонок из МГБ с предложением выехать к Сталину. Начальник охраны Сталина Власик доставил его на дачу, где Ефим Иванович провел трое суток в беседах с ее хозяином. Беседовали о многом. У министра Смирнова было тщательно продуманное им предложение о том, чтобы в целях решительного повышения квалификации участковых врачей объединить поликлинику и больницу. Для подготовки постановления об этом требовалось создать правительственную комиссию. Зная о близости к Сталину Мехлиса Смирнов предложил поставить его во главе комиссии. "Кого Вы назвали?" — спросил Сталин, приложив руку к уху, делая вид, будто не расслышал. Смирнова озадачила эта реакция, у Сталина был прекрасный слух. Он повторил свое предложение. И тут, — как вспоминает Ефим Иванович, Сталин начал хохотать, схватившись за живот и вытирая слезы. "Да разве Мехлиса можно назначать на созидательные дела, — сказал он. — Вот что-нибудь разрушить, разгромить, уничтожить — для этого он подходит. Вам же нужно положительное решение". Когда речь зашла о лечении ответственных работников, Сталин вдруг спросил: "Почему Жданова и Димитрова лечил один врач?". Смирнов рассказал известное ему о причинах смерти этих партийных деятелей. "Один врач", — повторил Сталин. В беседе с автором этих строк Ефим Иванович высказал предположение, что, быть может, уже тогда у Сталина зародилась версия о врачах-отравителях. Как только возникло "дело врачей" Е.И.Смирнов был немедленно снят с поста министра. Трижды, как потом рассказывал Смирнову Поскребышев, Берия приходил к Сталину за санкцией на его арест. Была создана комиссия, о выводах которой можно судить по реплике Н.С.Хрущева, вызвавшего к себе Е.И.Смирнова в апреле 1953 года: "Над Вами, Ефим Иванович, висел Дамоклов меч".

Конечно, прогуливаясь со Сталиным мимо апельсиновых и лимонных деревьев, Смирнов не мог догадаться о потаенных мыслях своего собеседника. И так же, как Смирнов не мог предположить, что скрыто за сталинской репликой "один врач", он не мог догадаться о потаенном смысле сталинских рассуждений о пользе научных дискуссий. В данном случае — в физиологии. Смысл же этот, — как сказал мне Ефим Иванович, — заключался в том, чтобы расправиться с Орбели и другими независимо мыслящими учеными. Свое, воспринятое от Павлова убеждение в том, что ученый должен быть "хозяином в собственном деле", Орбели ни от кого не скрывал. Широко известно было его поведение в период сессии ВАСХНИЛ 1948 года. Орбели, будучи академиком-секретарем отделения биологии Академии наук, на сессию не явился, продемонстрировал, тем самым, свое отношение к Лысенко и его клике.

По мнению Е.И.Смирнова, когда Сталин беседовал с ним на даче по поводу дискуссии об учении И.П.Павлова, он придумал ее "для проформы", получив либо непосредственно, либо от зав.отделом науки Ю.И.Жданова сигналы от ближайших к Орбели лиц, по поводу настроений последнего и отношения к тому, что творилось в биологии.

В завершении беседы Сталин дал поручение организовать дискуссию по физиологии. Его записка была адресована Г.М.Маленкову, Ю.А.Жданову и Е.И.Смирнову2.

Так, летом 1949 года по записке, отправленной со сталинской дачи, началась подготовка состоявшейся через год "павловской сессии", сыгравшей пагубную роль в судьбах советской науки.

Патологический страх перед независимой мыслью, перед любым проявлением личностного начала в человеке был изначально присущ Сталину. Этот страх, коренившийся в его притязаниях на то, чтобы быть в великой стране единственной личностью, приобретал с изменением социальных условий различные формы. Военный разгром фашизма означал также и крушение его людоедской идеологии.

Общая с союзными странами военная победа мнилась Сталину опасной для духовной жизни народа из-за перспективы сближения с культурой этих стран, которая начисто считалась буржуазной. Он ощущал в таком сближении угрозу для насаждавшегося им авторитарного "черно-белого" способа мышления3. Отсюда и его сценарий управления духовной жизнью страны в послевоенные годы. Во-первых, русская культура противопоставлялась западной. Во-вторых, он утверждал себя в роли высшего судьи в любых вопросах культуры, включая науку, с тем, чтобы воцарилось единообразие и обязательное для всех подданных великой тоталитарной империи понимание явлений природы и общества, повсеместно контролируемое его мощным бюрократическим аппаратом. Общечеловеческие ценности противопоставлялись классовому подходу. Решение же вопроса о том, какие идеи и оценки ему соответствуют, а какие нет, принадлежало Сталину и его аппарату. Сталин мыслил системно. Методически реализуя задуманное, он предпринимал из года в год одну идеологическую акцию за другой4. Вслед за постановлением о журналах "Звезда" и "Ленинград" (1946) последовала так называемая философская дискуссия (1947). Поводом для нее послужила книга Г.Ф.Александрова "История западноевропейской философии". Её автору, занимавшему высокий пост члена Оргбюро ЦК и начальника Управления агитации и пропаганды, Сталин инкриминировал объективизм, отступление от принципа партийности. Он высказал эти обвинения в беседе с группой философов, поручив им публично обсудить книгу.

Мне довелось побывать на этом обсуждении, тон которого был довольно корректным5. Недовольный Сталин поручил тогда дело А.А.Жданову, учинившему разгром книги Александрова, перемещенного в Институт философии. Сталин хорошо разбирался в психологии своего окружения. Он знал, каким образом рядовой преподаватель Александров, после того как в 1937-38 гг. летели одна голова за другой, оказался в высшем партийном эшелоне. Знал, что приняв приписанную ему Сталиным вину, будет любыми средствами её "искупать". И он не ошибся. Философ Александров, успевший получить звание академика, сыграл зловещую роль во всех последовавших за экзекуцией над ним "дискуссиях"6.

В философской дискуссии, как и в нескольких других, проявилась одна из особенностей сталинского стиля их организации. Всем её участникам было известно, что он — инициатор и режиссер. Но он не "опускался" до того, чтобы самому появляться на сцене. Началось с философии, поскольку она касается наиболее общих законов бытия и познания, стало быть — всех наук. Затем наступил черед конкретных наук. В 1948 году — печально знаменитая сессия ВАСХНИЛ, на которой был "разоблачен" менделизм-морганизм. Личное участие Сталина в этом зловещем для нашей биологии событии достаточно известно. Замечу, что генетику громили еще и потому, что она в отличие от "мичуринской биологии" была занесена в Россию с чуждой почвы, хотя, как известно, русским ученым принадлежал выдающийся вклад в ее развитии.

В следующем 1949 году была объявлена война "космополитизму", прокатившаяся сперва по литературе, а затем и по ряду научных дисциплин. Нападкам подвергались теория относительности Эйнштейна, теория резонанса в химии, ряд биологических и психологических теорий. Под особое подозрение попали труды советских авторов с нерусскими фамилиями...

В 1950 году первой прошла дискуссия по вопросам языкознания, в которой Сталин сам принял участие. Его тривиальные соображения о языке и его отношении к мышлению немедленно были превращены в "гениальное сталинское учение о языке", ставшее предметом диссертаций и даже специальных университетских курсов.

Ведомое узкому кругу специалистов будь то вопросы устройства генома, отношения между лексикой и грамматикой или локализации нервных функций требовалось знать всему народу. Для этого были мобилизованы газеты и огромная сеть политпросвещения. Они разъясняли кто "прав" и кто "виноват".

Положение заклейменных как "неправые" становилось трагическим. Им приходилось либо каяться вопреки истине и убеждениям, либо, сохраняя свои убеждения, становиться жертвой дискриминации, административных репрессий, лишавших возможности вести в дальнейшем научную работу. Ведь несогласие с очернительской критикой означало конфликт не с мнением частных лиц, а с авторитетом и волей Сталина.

Лысенко смог утвердить свою монополию только вненаучными средствами, благодаря поддержке, дарованной Сталиным. Но учение Павлова ни в какой поддержке и защите не нуждалось. Никто не препятствовал физиологам и психологам черпать в наследии Павлова то, что соответствовало логике разработки их проблем. Государственная и партийная поддержка науки не означает передачу партийно-государственному аппарату функций научной экспертизы. Однако Сталину, который утвердил себя в "должности" великого ученого всех времен и народов, думалось иначе. Правда, в отличие от языкознания, в котором он, согласно известной песне, "понимал толк", в физиологии со своими конкретными соображениями он выступать не стал. Здесь он ограничился установками, выражавшими присущий ему стереотипный стиль мышления. Прежде всего, утверждалось, что существует только одно правильное учение, а именно — павловское, что оно, будучи создано русским ученым, противостоит всей западной науке, которая находится под влиянием враждебной нам идеологии, что у этого учения имеются противники, которых следует разоблачить, добившись от них "показаний", содержавших признание ложности своих позиций.

Не принимая непосредственного участия в сессии двух академий, Сталин проконтролировал документы, задавшие тон последующим выступлениям. Об этом, конечно, было известно участникам объединенной сессии Академии наук СССР и Академии медицинских наук СССР, состоявшейся 28 июня — 4 июля 1950 г. Мрачный отсвет других "дискуссий" и идеологических проработок лежал и на этой сессии.

В том, что на ней происходило вокруг павловского учения, интегрировало установку на борьбу с "космополитизмом" (западной наукой), аналогию лысенковщины и "сталинское учение о языке". Стало быть, понять смысл "объединенной сессии" можно только в системе сталинских идеологических акций 40-х годов. Она стала своего рода "интегратором" этих акций. Один за другим выходили на трибуну ученые, чтобы покаяться в отступлении от указаний Сталина. В приветственном обращении к нему он был назван "корифеем, создающим труды, равных которым не знает история передовой науки". Академик А.Д.Сперанский признавался, что ошибочность его взглядов вскрыл "один из наших современников и товарищей — академик Т.Д.Лысенко7. П.К.Анохин докладывал, что его заслуга в установлении связи между воззрениями его учителя Павлова и Лысенко8. Самому же Анохину инкриминировался космополитический характер его книг9.

Высказанная некогда Павловым мысль о том, что наряду с сигналами от внешних предметов мозг управляет поведением посредством речевых сигналов, стала поводом, чтобы связать Павлова не только с Лысенко, но и со Сталиным, выступившим за два месяца до того по вопросам языкознания.

Главным "обвиняемым" стал, как это и было задумано Сталиным за год до сессии: академик Леон Абгарович Орбели. Ему бездоказательно вменялись в вину не только научные просчеты. Г.Александров, речь которого, как мне помнится, произвела на нас, молодых научных работников, наиболее тягостное впечатление, поставил его в один ряд с теми, кто "подрывает дело борьбы за свержение капитализма". (Именно так записано в стенограмме). Если не ошибаюсь, он первый произнес слово "антипавловец", которое быстро было пущено в оборот и звучало столь же угрожающе как "антимичуринец", со всеми вытекающими последствиями.

Другим оборотом (за который, конечно, сам Павлов никакой ответственности нести не может) стало выражение "павловская физиология". Затем последовали: "павловская психология", "павловская медицина", "павловская биохимия" (так переименовал биохимию академик В.А.Энгельгардт)10.

Шабаш вокруг имени Павлова достиг апогея. Но за этим не стояло никакой реальной научной программы. Требовалось присягнуть на верность Павлову, поскольку этого требовал Сталин. Присягавшим могло казаться, что, тем самым, они поддерживают честь отечественной науки, великим представителем которой был Павлов. В действительности они предавали его дело, те высшие нравственные и научные ценности, которым он беззаветно служил.

Независимость и критичность мышления, подавление того, что он назвал "рефлексом рабства" Павлов считал непременным условием не только научного творчества, но любых форм гражданской жизни. Зимним днем 1931 года состоялась его встреча с А.М.Горьким. В ней Павлов и говорил о "рефлексах рабства", на мысли о котором его навел один из рассказов Куприна, и о том, что полноценную человеческую личность создает чувство свободы в сочетании со строгой дисциплиной.

Когда Алексей Максимович заговорил о том, что у нас "на тысячах строек перековываются миллионы людей", то Иван Петрович, по записи его сына Владимира, "нетерпеливо заерзал в кресле и закряхтел: "Ну, ну и что же? А по мне так много говорят о новых фабриках, о пятилетках, что мне думается другое. Видится мне, что как раз люди обслуживают все это дело, а сами-то они, люди, остаются на втором плане. Понятно, что государство состоит не из машин, а из людей. Чтобы быть полезным государству, человек должен представлять собой гражданина с чувством собственного достоинства. Только такие люди, с твердыми принципами и непоколебимыми взглядами могут принести пользу".

Павлов был великим патриотом. Служение же отечеству значило для него обогащение энергией русской мысли прогресса мировой науки во имя устроения общечеловеческого счастья.

Он принес славу своей Родине Нобелевской премией, идеями и фактами, признанными во всех лабораториях мира, описанными в учебниках физиологии и психологии на всех языках. Овациями встречалось само его появление на международных конгрессах — будь то в Бостоне или Риме, Копенгагене или Лондоне.

Восторженно относилась на Западе к живому русскому классику научная молодежь. Когда он приехал в Кембридж, студенты купили в магазине игрушек большую собаку, украсили ее резиновыми пробками, стеклянными трубками и другими приспособлениями, а затем спустили его на веревке прямо в руки получавшему почетный диплом доктора Павлову. Он неоднократно говорил, что это самая великая честь, которая когда-либо была ему оказана: "подумайте, даже английские студенты знают о моей работе".

В его лабораторию стекались молодые энтузиасты из различных стран. Воспитанный на идеалах русского освободительного движения Павлов презирал шовинизм. Своим учителем он неизменно считал еврея Ф.Циока. Никому из своих учеников он так не доверял как армянину Орбели. В преддверии XV Международного физиологического конгресса в Москве хотел предложить президентство на конгрессе грузину Бериташвили. Его никогда не покидало убеждение в интернациональности науки. Созданная им на русской земле самая крупная в физиологии XX столетия научная школа была интернациональной. Это определяло нравственный климат того братства, старейшиной которого он являлся. Ценностям этого братства изменили его ученики, когда над советской наукой простерла свои черные крылья сталинская ксенофобия. Под предлогом борьбы с космополитизмом культивировался навязчивый страх перед зарубежными учеными, их теориями и книгами. Было предписано их разоблачать. Любая ссылка на них давала повод заподозрить в симпатии к вражескому лагерю, или даже тайной связи с ним. Когда Б.М.Кедров — будущий академик — сказал, что наука — интернациональна, его сразу же объявили главным космополитом в философии.

"Оголтелый космополитизм, низкопоклонство перед зарубежными лжеавторитетами" — такие и им подобные слова произносились крупными физиологами с трибуны Московского дома ученых в адрес своих коллег.

К "лжеавторитетам" относили классиков мировой науки, в частности, одного из создателей современной неврологии лауреата Нобелевской премии Чарльза Шеррингтона. Понося его, тогдашний директор Института экспериментальной медицины Д.А.Бирюков заявил: "пиетет к Шеррингтону может лишь дезориентировать читателя и во всяком случае не вооружает его на борьбу с враждебной нам идеологией англо-американской буржуазной науки"12.

Особенно досталось Ю.М.Конорскому. До войны он работал у Павлова, а после нее стал ведущим польским нейрофизиологом. Про него на сессии было сказано, что он "поплелся в хвосте за англо-американскими реакционерами" и попал "в болото шеррингтоновского идеализма"13.

Те, из чьих уст неслась эта брань, многие годы работали с Павловым. Они овладели методами выработки условных рефлексов у собак. Но они не восприняли его твердых принципов, неколебимой гражданственности, непреклонной веры в научную истину, независимо от того, кому она открывается — хотя бы и тому, кто видит ее по-иному, чем он. Конорский, работая у Павлова, вышел на собственный путь, выработал свою концепцию. Павлов не сделал из этого вывод, что тот попал в "болото идеализма". Получив от Конорского письмо с новыми данными, он был восхищен. "Мы поневоле как не говорите, — сказал он, — заключены в известных рамках, а всякая свежая голова очень много значит... Надо их ободрить".

Требуя верности "госпоже действительности" он был бесстрашен в критике самого себя, бессчетное число раз проверял факты, ставил под сомнение выводы. Но именно эти свойства ума были чужды тем, кто выступил на сессии двух академий в роли апостолов его учения, которое превратилось в их речах в примитивное вероучение.

Оба главных докладчика, хотя и были некогда сотрудниками Павлова, не были ему близки. Быкова он удалил еще в 20-х годах, когда убедился, что тот в угоду Павлову фальсифицировал данные экспериментов. Об этом вспоминал заместитель Павлова по административной части Л.Н.Федоров14. "Однажды меня вызывает к себе Иван Петрович и говорит, что нужно убрать К.М.Быкова. Я ему ответил: есть убрать Быкова. Вернулся к себе в кабинет и задумался — как убрать-то? С шумом или без шума, с повышением или с понижением. Вернулся к Ивану Петровичу и спрашиваю его об этом. Получил ответ: без шума и с повышением". Что касается отношений между Павловым и другим "героем" сессии "двух академий" Ивановым-Смоленским, то для них характерен диалог на одной из так называемых "павловских сред" (Раз в неделю, по средам Павлов обсуждал с сотрудниками ход исследований). Цитирую по стенограмме: И.П.Павлов: Вы ужасно придаете значение словам, незаконно больше чем фактам. Оставьте слова. А.Г.Иванов-Смоленский: Вашим словам я придаю большое значение. И.П.Павлов: Не в этом дело, смотрите факты, как факты систематизируются"15.

Но не только в этом заключались расхождения между ними. Иванов-Смоленский рассматривал личность человека как рефлекторный механизм, игнорируя его переживания, его субъективный мир. Павлов резко возражал против этого, считая субъективный мир первой реальностью, с которой сталкивается познающий ум, и надеясь, что настанет время "законного брака" физиологии с психологией.

На заключительном заседании сессии двух академий было принято приветствие "любимому учителю и вождю", где заверялось, что сессия "войдет в историю передовой науки как начало новой эпохи в развитии физиологии и медицины". Этот прогноз оказался столь же эфемерным как и утверждение будто она наметила "грандиозную программу всестороннего творческого развития учения И.П.Павлова".

Какую серьезную программу можно было обсудить, когда взамен истинной дискуссии, поддержки многообразия исканий, два высших научных учреждения страны наложили вето на любое изучение организма, кроме навязанного группкой, которую благословил ничего не смысливший в физиологии Сталин. Группка состояла не из лучших учеников Павлова. Их примитивные представления канонизировались.

Тем самым был нанесен огромный ущерб делу великого ученого. Ставший после Павлова главой школы Орбели стремился поддержать ее научные и нравственные традиции. Он был низложен. Заклеймены все, кто развивал собственные взгляды на нервную регуляцию поведения. Пресечена разработка ряда важных направлений. Советская физиология стремительно откатывалась от переднего края мировой науки. Диктат нескольких "правоверных павловцев" определял какие лаборатории открывать, какие закрывать. Лишились всех должностей многие выдающиеся ученые.

Началась вакханалия в смежных науках. Примитивно понятое учение об условных рефлексах стало насаждаться в психологии и психиатрии, став преградой на пути изучения душевной жизни в норме и патологии. Огромен был ущерб, нанесенный практике медицины и воспитания. Повсюду требовалось лечить и учить "по Павлову". Научная молодежь нравственно растлевалась. Чтобы держаться на плаву, публиковаться, защищать диссертации и т.д. приходилось манипулировать набором ритуальных слов. Никого не интересовала убежденность в их правоте. Перед ней были образцы поведения старших. Помню атмосферу сессии. Горько было слушать как поносили Орбели, который пользовался всеобщей симпатией. Но когда Анохин заверил, что после выступления А.А.Жданова об искусстве ему стал ясен политический смысл собственной экспериментальной работы, нам казалось, что разыгрывается спектакль. Можно было бы предположить, что это капустник, если бы не пахло кровью. В воздухе носились флюиды 37 года.

Отобранные на Старой площади "актеры" играли в Московском Доме ученых фарс, придуманный Сталиным в 1949 году на сочинской даче.



ПРИМЕЧАНИЯ

1 Этот эпизод изложен в интервью, которое дал мне в июне 1988 года генерал-полковник медицинской службы Ефим Иванович Смирнов. Магнитофонная запись этого интервью и стенограмма беседы с Е.И.Смирновым, завизировавшим текст и давшим согласие на публикацию, хранятся в моем личном архиве.

2 Е.И.Смирнов в подготовке сессии участия не принимал. Вот что он сказал в своем интервью:

"Через некоторое время я заболел и о дальнейших событиях, связанных с сессией, не знаю. Лежа в больнице, я прочитал доклад на сессии академика К.М.Быкова. Критика Л.А.Орбели была воспринята мной как несправедливая. Я знал Орбели как преданного ученика Павлова. Он был не только выдающийся ученый, но и замечательный организатор советской науки. По моему представлению его назначили начальником Военно-медицинской Академии".

3 Это усугублялось общей ситуаций "холодной войны", укреплявшей идеологическую установку на противопоставление России — Западу, общечеловеческих ценностей — классовому подходу.

4 См. мою статью "Сталинизм и судьбы советской науки" в первом выпуске сборника "Репрессированная наука" (Д., 1990).

5 Обсуждение проходило в здании на Волхонке, 14, где находились некоторые гуманитарные институты Академии наук СССР. В первом ряду большого зала сидел человек в генеральской форме:

изредка выражавший жестами и репликами негодование по поводу отдельных выступлений, а также характера ведения дискуссии председателем. Этим человеком, как мне сказали, был секретарь Сталина Поскребышев. Вероятно, он и доложил "хозяину" о "либеральном" характере критики, после чего результаты первой дискуссии (на которой выступали сподвижники Г.Ф.Александрова, надеявшиеся его "спасти") были дезавуированы и назначена новая "дискуссия", которая на сей раз проходила в Кремле и носила несравненно более жесткий характер.

6 Он был перемещен на пост директора Института философии Академии наук СССР. Это "академическое" учреждение стало главным центром организации идеологических погромов. Сам Г.Ф.Александров оставался членом оргбюро ЦК ВКП(б). В период дискуссии, о которой идет речь, особенно сложным было положение сектора психологии (где мне в те годы довелось работать научным сотрудником). От психологии требовали перестройки на основе учения И.П.Павлова и эта проблема стала в центре интересов сектора и его руководителя — выдающегося ученого С.Л.Рубинштейна. Обвиненный в космополитизме, он был освобожден от заведования сектором и на его место поставлена совершенно невежественная особа, окончившая аспирантуру при Академии общественных наук. Когда был поставлен её отчет о проделанной работе, она на вопрос о том, что она сделала за отчетный период, ничтоже сумняшеся ответила: "Как что? Тащила Сергея Леонидовича (Рубинштейна) из болота идеализма".

7 Научная сессия, посвященная проблемам физиологического учения академика И.П.Павлова. Стенограф.отчет. М., 1950. С.124.

8 Там же, с.434.

9 Там же, с.390.

10 Там же, с.288.

11 И.П.Павлов. Полное собр.соч. Изд. 2-е дополн. Т.З. Кн.1. М.-Л., 1951. С.345.

12 Там же, с. 102.

13 Там же, с.350.

14 По свидетельству Е.И.Смирнова (см. выше).

15 Павловские среды. Т.2. М.-Л., 1949. С.453.



Источник: М.Г.Ярошевский. Как предали Ивана Павлова
Аватар пользователя
lyderator
 
Сообщений: 16
Зарегистрирован: 13 янв 2012, 19:26

Учение Павлова

Сообщение oskar » 25 фев 2012, 18:38

cometa писал(а):
lyderator писал(а):Єто не тот Павлов которого рассрелял Сталин?
А второго за что расстреляли?


В фильме Освобождение идет речь не об учении Павлова физиолога а об учениях Павлова генерала.

«Я
прошу доложить нашему правительству, что на Западном фронте измены и
предательства со стороны его руководства не было. Все мы работали с большим
напряжением. И в данное время сидим на скамье подсудимых не потому,
что совершили преступление в период боевых действий, а потому, что
недостаточно готовились к войне в мирное время...» 32.

Сталин еще до реабилитации Павлова возвращался к его вопросу. В
тяжелые дни октября 1941 г. он спросил у Жукова, как восприняли офицеры
расстрел Павлова? Жуков с присущей ему прямотой ответил, что расстрел
Павлова не изменил положения на фронтах, но эта акция оставила тяжелый
осадок у командного состава. «Павлов имел потолок командира дивизии, —
отметил Жуков, — а судили его как командующего фронтом» 31. И это, очевидно,
правда: Павлов с бригады был назначен командующим войсками округа
(должность начальника АБТУ РККА — не полководческая). Такие головокружительные
кадровые решения не были на пользу ни для Павлова, ни
для обороны страны. Другое дело, была ли у Павлова возможность отказаться
от должности, входившей в номенклатуру Сталина?

Во время хрущевской оттепели дело Павлова было пересмотрено специальной
комиссией Генерального штаба. В ее заключении от 5 ноября 1956 г.
о Павлове сказано: «Генерал армии Павлов в силу отсутствия необходимого
опыта в руководстве крупными оперативными объединениями (в должности
с июня 1940 г.) и недостаточно широкого оперативного кругозора не смог
справиться с решением ответственных задач, вставших перед ним в весьма
сложной обстановке и особенно в первые дни войны... Однако серьезные
упущения и недочеты, допущенные генералом Павловым Д.Г. в руководстве
войсками округа, нельзя рассматривать как его бездействие, нераспорядительность,
проявление трусости. Тем более нельзя обвинять генерала армии
Павлова в преднамеренном развале управления войсками фронта и сдаче
противнику без боя...» 29.

Сын Берии Сергей свидетельствует, что по
рассказам отца Павлова в Москву не возили, а судили в штабе маршала
С.К. Тимошенко.
48

Кроме этого, на левый фланг Кузнецовым (Прибалтийский
особый военный округ. — И.Б.) поставлены литовские части, которые
воевать не хотели. После первого нажима на левое крыло прибалтов
литовские части перестреляли своих командиров и разбежались. Это дало
возможность немецким танковым частям нанести мне удар с Вильнюса...».

Разбор игры на картах состоялся в Кремле в присутствии Сталина и
членов Политбюро. Во время доклада Павлова Сталин задал ему вопрос: «В
чем кроются причины неудачных действий войск "красной" стороны?» Для
Павлова выпал редкий шанс поднять в присутствии Сталина и членов Политбюро
острые вопросы оборонительного характера, хотя бы проблему бе-
лостоцкого выступа, которая заключала в себе опасность будущего «котла»,
окружения и расчленения советских войск в начале войны. Однако Павлов
не поднял ни одной острой проблемы, а поражение «красных» пытался свести
к шутке, будто чего не бывает на военных играх. Сталину не понравилось
его поведение. «Командующий войсками округа, — отметил Сталин, — должен
владеть военным искусством, уметь в любых условиях находить правильные
решения, чего у вас в проведенной игре не получилось» 8.

Вместе с тем, как видно из послужного списка Павлова, ему не пришлось
командовать корпусом, армией, группировками войск в военных операциях,
он не прошел штабной школы. Жуков в докладе И.В. Сталину так
охарактеризовал участие Павлова в боях в районе реки Халкин-Гол: «Павлов
помог нашим танкистам, поделившись с ними опытом, полученным в Испании
» 3. Невысокого мнения о Павлове как военачальнике был и Хрущев. В
1940 г. последний присутствовал на испытаниях нового, тогда строго секретного
танка Т-34, который на испытаниях водил лично Павлов, начальник
АБТУ РККА. Хрущев в мемуарах отмечает мастерское вождение танка Павловым,
он «на танке буквально летал по болотам и пескам...». Однако настроение
Никиты Сергеевича резко изменилось после беседы с Павловым.
«На меня он произвел удручающее впечатление, показался мне малоразвитым
человеком. Я просто удивился, как человек с таким кругозором и с
такой слабой подготовкой может отвечать за состояние автобронетанковых
войск РККА...». Своими сомнениями Хрущев поделился со Сталиным, который
отметил, что Павлов — «это знающий человек. Он знает, что такое
танк, он сам воевал на танке» и хорошо показал себя в Испании 4.

Вернулся из плена домой 1 января 1919
года. В ВКП(б) вступил в ноябре 1919 года. «Ни в каких троцкистских организациях
никогда не состоял и никогда ни по каким вопросам не колебался, —
дописал в своей автобиографии Дмитрий Григорьевич. — Ошибок и отклонений
от генеральной линии не было и быть не могло». В
Аватар пользователя
oskar
 
Сообщений: 29
Зарегистрирован: 05 ноя 2011, 23:34

След.

Вернуться в Наука

Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: bel-auto.com и гости: 1

cron