Гоголь

Гоголь

Сообщение gogol » 13 апр 2012, 02:53

О бо мне.

В «Авторской исповеди» Гоголь так писал об этом: «С этих пор человек и душа человека сделались, больше чем ко гдалибо, предметом наблюдений. Я оставил на время все со временное; я обратил внимание на узнанье тех вечных законов, которыми движется человек и человечество вообще. Книги за конодателей, душеведцев и наблюдателей за природой челове ка стали моим чтением…, и на этой дороге, нечувствительно, почти сам не ведая как, я пришел ко Христу, увидевши, что в Нем ключ к душе человека» (6, 214). «Дар свыше», на который указывает М.М. Дунаев, после довательно укреплял в Гоголе его духовную высоту, осознание величия Православия для судеб родного Отечества, его место в борьбе с мировым злом. Здесь важное место принадлежит ге роической повести «Тарас Бульба», особенно же ее второй ре дакции (1842), ставшей канонической. В ней — натиску мира, где царит «дух зла» — противостоит истинная вера русского на рода: вся нация «поднялась отомстить за посмеяние прав своих, за позорное унижение своих нравов, за оскорбление веры пред ков и святого обычая, за посрамление церквей, за бесчинство чужеземных панов, за угнетение, за унию, за позорное влады чество жидовства на христианской земле — за все, что копило и сугубило с давних пор суровую ненависть козаков» (2, 315).

http://www.nigma.ru/?s=%D1%82%D0%B0%D1% ... srt=0&sf=1

Отец Матфей отрицал, что именно по его совету Го голь сжег второй том, хотя и говорил при этом, что несколько набросков не одобрил и даже просил уничтожить. Уже упоми навшийся собеседник священника Т.И. Филиппов прямо так и задал ему вопрос: «Говорят, что вы посоветовали Гоголю сжечь второй том «Мертвых душ»?» — «Не правда и не правда… — отвечал отец Матфей. — Гоголь имел обыкновение сожигать свои неудавшиеся произведения и потом снова восстановлять их в лучшем виде. Да едва ли у него был готов второй том; по крайней мере, я не видел его. Дело было так: Гоголь показал мне несколько разрозненных тетрадей с надписями: Глава, как обыкновенно писал он главами. Помню, на некоторых было написано: глава I, II, III, должно быть 7, а другие были без оз начения; просил меня прочитать и высказать свое суждение. Я отказывался, говоря, что я не ценитель светских произведений, но он настоятельно просил, и я взял и прочитал … Возвращая тетради, я воспротивился опубликованию некоторых из них». А причина была в следующем: по словам отца Матфея, «в од ной или двух тетрадях был описан священник»; в немто он и узнал себя, потому и «воспротивился опубликованию этих тет радей, даже просил уничтожить». «Свидетельство отца Матфея крайне важно для нас потому, что это едва ли не единственный человек, который в то время мог быть для Гоголя авторитетом, даже более — судьею его тру да, приобретшего для самого автора не столько литературное, сколько нравственное значение.

По словам прот. Василия Зеньковского, чувство «стояния перед Богом» все чаще рождает у Гоголя мысль, что его жиз нью руководит Сам Бог; а его творчество все более приобре тает черты учительства. Гоголь уверен, что «властью свыше облечено ныне его слово» (1841). «Гоголь становится почти навязчив в советах друзьям, словно он их старец или духовный руководитель; он часто требует от своих друзей исполнения его советов». Этото «учительство» и переходит в «Выбранных местах из переписки с друзьями» с отдельных лиц на всех. А не следует забывать, что данное произведение — это центральная вещь позднего Гоголя, где, как в фокусе, собраны и сконцентриро ваны все проблемы его писательской и личной биографии. И не случайно свою книгу он называет «исповедью человека, ко торый провел несколько лет внутри себя». Да, «Выбранные места…» — это прямая попытка Гоголя ос мыслить жизнь через Православие и практически приложить святоотеческую мудрость к тогдашней действительности. «Вос питанье должно происходить в беспрестанном размышлении о своем долге …, в сличении всего этого с законом Христа»: все, что не противоречит Христу, то принимать, в чем не соответ ствует Его закону, то отвергать; ибо «все, что не от Бога, то не есть истинно» (6, 284). Эти слова из гоголевских «Правил жития в мире» (1843) так и напрашиваются стать эпиграфом к «Выбранным местам…», которые «представляют собой своеобразное сочетание жанров проповеди и исповеди» и, более того, носят «черты палом ничества», выступая «как путь автора и читателя от смерти к воскресению. Иными словами, главы книги являются своего рода последовательными ступенями лествицы, ведущей к Хри сту». Словом, по замыслу самого Гоголя, книга была призвана «соединить светскую и духовную сферу. Однако ее “погранич ность” помешала современникам Гоголя осознать это сочине ние в качестве позитивной ценности, что и привело к нападкам на писателя с двух сторон сразу». И тут важно сослаться на следующее замечание одного из исследователей духовного творчества Гоголя: «Книга Гоголя есть большое поучение о собирании небесных сокровищ. Но поскольку люди “от мира сего” сей мир и возлюбили безмерно, то подобные поучения у них не в чести. Да и не любят челове ки поучений, пророческих наставлений — не любят еще более, нежели обличения и высмеивания». А первый весьма ощутимый удар гоголевской книге нанесла цензура: пять писемстатей были сняты целиком, в других сде ланы существенные исключения, а отдельные места искажены.

Разделил общество
на
Гоголь был встревожен и огорчен всем этим. Вот строки из его письма графине А.М. Виельгорской: «В этой книге все было мною рассчитано и письма размещены в строгой последова тельности, чтобы дать возможность читателю быть постепенно введену в то, что для него дико и непонятно. Связь разорвана. Книга вышла какойто оглодыш». «Но гораздо более болезненным для Гоголя оказалось то, что “Выбранные места…” были враждебно встречены критикой и большинством читающей публики; книга для многих явилась полной неожиданностью. Гоголь как бы нарушил законы жан ра и в светском произведении заговорил о таких вопросах, ко торые исконно считались привилегией духовной прозы». Тут, безусловно, мешала Гоголю репутация комического писателя. Так, П.А. Вяземский не без остроумия писал С.П. Шевыреву в марте 1847 года: «наши критики смотрят на Гого ля, как смотрел бы барин на крепостного человека, который в доме его занимал место сказочника и потешника и вдруг сбе жал из дома и постригся в монахи». В спорах быстро выявилась основная тенденция — неприятие книги. Ее безоговорочно осудили А.И. Герцен, В.Г. Белинский и люди западнического направления

и на
А вот П.Я.Чаадаев и тут высказывает свое мнение весьма своеобразно. «При некоторых страницах слабых, а иных и даже грешных, — писал он князю П.А. Вяземскому, — в книге его [Гоголя] находятся страницы красоты изумительной, полные правды беспредельной; страни цы такие, что, читая их, радуешься и гордишься, что говоришь на том языке, на котором такие вещи говорятся».

Среди немногих, безоговорочно принявших книгу Гоголя, был П.А. Плетнев.

резко отрицательное мнение о «Переписке» выражал и духовный наставник Гоголя отец Матфей, которо му, по рекомендации графа А.П. Толстого, Гоголь послал кни гу. Отзыв отца Матфея не сохранился, но о нем можно судить по ответу Гоголя, который писал ему в мае 1847 года: «Не могу скрыть от вас, что меня очень испугали слова ваши, что книга моя должна произвести вредное действие и я дам за нее ответ Богу».

Гоголевская восторженность тона идет от претензии на духовное учитель ство всего народа, которому он нарочито стремится указать средство к спасению. Жанр отдельных поучений в “Выбран ных местах…” можно обозначить как подражание Апостолам и Святым Отцам»,49 особенно католическому богослову Фоме Кемпийскому.

А святитель Игнатий, который тонко чувствовал недухов ность, фальшь «Подражания Иисусу Христу» Фомы Кемпий ского, не мог обмануться относительно подражательности им гоголевских «Выбранных мест…». А ведь Гоголь, равно как и многие его современники, в том числе Пушкин, ставили дан ное произведение католического духовного писателя чуть ли не наравне с Евангелием. И насколько Гоголь высоко оценивал книгу Фомы Кемпийского, настолько святитель Игнатий резко ее порицал: «Книга эта написана “из мнения” и ведет читателей своих прямо к общению с Богом без предочищения покаянием». Претило святителю Игнатию, к тому же, и вла девшее Гоголем его ощущение собственного избранничества, чрезмерное его учительство, кое порождалось духом гордын ной страсти любоначалия: истина же, сказанная в гордыне, как известно, раздражает, а не преклоняет. Однако не следует пре увеличивать степень расхождения Гоголя с великим пастырем Русской Церкви и другими духовными лицами. Наиболее же благоприятный отзыв о «Выбранных местах…» из духовных лиц принадлежал архимандриту Феодору (Бухареву) и содержался в его книге «Три письма к Н.В. Гоголю», увидевшей свет лишь спустя 12 лет после ее создания.

И, пожалуй, «можно сказать, что неприятие публикой “Выбранных мест…” предопределило и неудачу второго тома “Мертвых душ”, который Гоголю, повидимому, не довелось закончить»52. Свою душевную боль от столь несправедливых нападок дру зей он выплеснул в письме к С.Т. Аксакову в июле 1847 года: «Душа моя изныла, как ни креплюсь и ни стараюсь быть хлад нокровным … Можно еще вынести брань с самыми ожесточен ными врагами, но храни Бог всякого от этой страшной битвы с друзьями!» Не надо забывать, для Гоголя его «Выбранные мес та из переписки с друзьями» слагались в душевных муках как его духовное кредо. И, пожалуй, всего больше опечалило Гоголя гневное, запаль чиворезкое письмо его литературного наставника В.Г. Белин ского, отправленное из Зальцбрунна в июле 1847 года. Столь резкое неприятие неистовым Виссарионом «Выбранных мест…» было для Гоголя буквально ошеломляющим. А письмо было особенное: оно, бесспорно, воздействовало на становление ре волюционных идей в России. В нем, собственно, были сформу лированы краеугольные основы идеологии так называемого ос вободительного движения. И не следует забывать: для большого слоя тогдашнего российского общества Белинский был истым властителем дум; многие годы его статей ждали жадно, зачи тывались ими с наслаждением

И сколько других!» А среди «этих других» — и сам Тургенев, и еще Григорович, Достоевский, Некрасов… Но «неистовый Виссарион» — фигу ра во многом трагическая. О сути этого трагизма убедительно выразился духовный писатель, преподаватель Московской Ду ховной академии М.М. Дунаев: «Трагизм проблемы в том …, что люди подобные Белинскому, были нравственно высоки, чисты совестью», но «вот трагедия: хорошие люди с чистой со вестью жертвовали жизнью во имя сатанинского дела. Позже им на смену придут Нечаевы и прочие бесы русской револю ции. Пока же они горят верою в правду своей борьбы. «Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает» (Мф. 12, 30), так Спаситель установил то разделе ние, при котором по одну сторону оказываются и благородный Белинский, и нравственный выродок Нечаев. Критерий один: они не с Христом, они — против Христа.

За три недели до смерти, 2 февраля 1852 года, Гоголь пишет В.А. Жуковскому: «Помолись обо мне, чтобы работа моя была истинно добросо вестна, и чтобы я хоть скольконибудь был удостоен пропеть гимн Красоте Небесной». Этот гимн Красоте Небесной Го голь воспел в своих духовных творениях.

http://pravmisl.ru/index.php?option=com ... &Itemid=39
gogol
 
Сообщений: 2
Зарегистрирован: 13 апр 2012, 02:40

Вернуться в Великие люди - задай вопрос.

Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron